Band odessa а я иду знакомой улицей

Минусовка Гурт Экспресс - А ты любовь моя первая

band odessa а я иду знакомой улицей

Neveroyatnaya plastika Band ODESSA Tam gde more tam gde leto NOVINKA Красивейший Буги Вуги! А я иду знакомой улицей NEW IRENKA. Текст (слова) песни "А ты любовь моя первая". А я иду знакомой улицей и в твоём окошке свет. Вижу голову склонённую и знакомый. [7] Aleks [, ]. Красивейший Буги-Вуги! Band ODESSA - А я иду знакомой улицей. NEW

Ему нужны были мы обе — и Люша, и. А мне нужно было одно: Я хотела уйти к. К труду и к Люше. Мне казалось, чуть только кончится состояние непрерывной войны, чуть только будет разрублен узел нашей совместной мучительной жизни, все другие узлы: Главное — расстаться, не дышать отравленным воздухом враждебности и ни в коем случае чтобы не дышала им Люша.

Цезарь Самойлович покидать наш дом не желал. Я тебе не жена, я возьму Люшу и уйду. В кармане у меня был ключ от комнаты моих друзей: А дальше тьма неизвестности. Я выбрала для своего ухода время, когда Митя Бронштейн отправился читать лекции то ли в Самарканд, то ли в Харьков. Мне надо было совершить свой решающий шаг в его отсутствие, иначе, опасалась я, увидав мою бездомность, он переселится к кому-нибудь из друзей и будет настаивать, чтобы мы с Люшей — впредь до разрешения жилищного вопроса — переехали в его большую комнату на Петроградской, я же ни за что не хотела стеснять его, ни вообще в какой-либо степени вмешивать в свой семейный разлад.

Одним прекрасным утром, когда Цезарь Самойлович еще спал у себя, а Люша уже проснулась в своей плетеной кровати возле моей тахты, я накормила ее поплотнее, одела потеплее, взяла приготовленный с вечера ручной чемоданчик, взяла из общей семейной кассы самостоятельно заработанные деньги и вышла на улицу. Легкий морозец, легкий снежок. Цезарю я оставила записку, и записку отцу. Корнею Ивановичу написала — беспокоиться не надо, скоро я подам ему весть.

Так началось наше с Люшей кочевье. Люша переносила его спокойно и, я бы сказала, с веселым любопытством; ее занимали новые комнаты, новый вид из окон, разные люди, незнакомые вещи. Мне же было тревожно: Кочуя по коммунальным квартирам, от подруги к подруге, при милом гостеприимстве радушных хозяев, не могла я не сознавать: И откуда возьмется для нас новый дом?

Цезарь Самойлович обнаружил нас довольно быстро всех моих друзей он знал наперечет и объявил мне, что он уезжать из квартиры Корнея Ивановича не собирается, что я должна бросить глупости и вернуться домой, что я не имею права держать Люшу в тесноте и неустроенности. Вот, долбила я ему вечно: Тут он попадал в самую мою болевую точку: Да и теснота непомерная.

Буги вуги. Лучшие исполнители буги вуги на видео.

Дольше, чем у других, гостили мы тогда с Люшей у Александры Иосифовны Любарской, моей давней приятельницы сначала по институту, потом по редакции, в ее двенадцатиметровой комнате: Люша спала на сдвинутых стульях, я на Шуриной кушетке к которой ввиду моей длины придвинут был стулШура же — на матрасе, на полу. Квартира, кухня коммунальная, жди, покуда освободится чей-нибудь примус — сварить Люше кашу. Какой уж тут режим! Изнурительная неустроенность, надеялся Цезарь, образумит меня и загонит домой, и потому он стойко не покидал Манежный.

Но сдаться все-таки пришлось ему, а не. До сознания Цезаря Самойловича дошло постепенно, что я и в самом деле не вернусь. Друзья его на три года завербовались куда-то на Север; ленинградское жилье — просторная комната на Бассейной — оставалась за ними, и они предложили Цезарю переселиться. Так он и поступил. Это неожиданно дало возможность обзавестись жильем и.

С моим и Цезаревым уходом в квартире Корнея Ивановича образовались жилищные излишки. Законы насчет излишков были в ту пору строги, и Корнею Ивановичу необходимо было срочно две комнаты по собственному выбору заселить — иначе власти вселят туда кого угодно. Специалист по шестидесятым годам, Николай Александрович Пыпин, и жена его, Екатерина Николаевна, скромные тихие люди, переехали в Манежный, а мы с Люшей в их две комнаты на Литейном проспекте. Там они не ладили с управдомом, это чрезвычайно опасно, и они во что бы то ни стало хотели переменить жилье.

Их комнаты были гораздо хуже, чем наши: Я никому не мешаю, я ни у кого не живу, я сама себе хозяйка — остальное несущественно. Мы с Люшей один на один, вдвоем, своею семьей, я да Люша. Ну не рай ли? Теперь только бы работа. И в этом раю — няня. Надежная, славная женщина, финка, Ида.

Она сразу пришлась мне по душе — быть может, напомнила мне мое финляндское куоккальское детство. Что-то чудилось мне в ней привычное, возвращающее меня в заваленный снегом сад, к темно-хвойным соснам. К оледенелому заливу зимою. К мелкому, как мука, горячему песку летом. К трудной рыбачьей лодке, к натирающему тяжелые трудовые мозоли веслу. Я проверила и убедилась: Ида, молчаливая и мрачноватая, но надежная, будет исполнять мои требования.

И главное — они привязались друг к другу, Ида и Люша. А я… я буду работать! Снова стану вслушиваться в чужое. Возглавлял его, как и прежде, Самуил Яковлевич Маршак. Наверное, потому, что это была работа в искусстве.

Маршак и художник В. Лебедев подняли издание детских книг на высоту искусства. Однако в этих рамках или, точнее, тисках Маршак, Лебедев, друзья, ученики, сотрудники, работая в Государственном издательстве, умудрились работать в искусстве. Факт удивительный, но — факт. Выпущенные в тогдашнем Ленинградском Детиздате книги для детей выдержали испытание временем, и лучшая проза Пантелеева и Житкова, лучшие стихи Д.

Введенского, лучшие переводы английских народных песенок сейчас — то есть через полстолетия — могут почитаться классическими не только в какой-то специально детской, но и в русской литературе.

Создавались они в пору непосредственного общения с Маршаком, а иногда позднее, но всегда как результат рабочих литературных навыков, привитых им, полученных от.

Недаром — через годы! Меня неудержимо привлекал к себе этот крошечный остров словесной, художнической, литографской и типографской культуры. Студенткой-практиканткой попала я в редакцию Детиздата летом года. Тут, за два месяца работы с Маршаком, я больше узнала о природе и возрасте слова, об оттенках смысла, о совпадении ритма со смыслом, об интонациях и паузах, научилась глубже понимать литературу, чем за годы обучения на специальном литературном факультете высших курсов при Государственном институте истории искусств.

Стенографистка из меня, пожалуй, вышла толковая, а вот насчет научного литературоведения… тут похвалиться мне решительно нечем… Аккуратно посещая лекции образованнейших профессоров, работавших в ту пору в Институте: Учителя на мою долю выпали редкостные, завидные, да я-то, в отличие от многих моих сверстников, в ученицы им не годилась.

Подлинным университетом суждено было стать для меня Ленинградскому отделению редакции Детиздата. Не зачеты сдавали мы профессорам, а рукописи в типографию. Отвлеченное мышление всегда было несвойственно и даже противопоказано бедной моей голове, художественная же проза, поэзия, литература во всех ее видах и жанрах — близка, любима, родима.

От редакционных наших предложений требовал он точности, но не гелертерской, школярской, педантской, а той, что дается обостренным чутьем к языку и стилю, угадкой: Да и одарен ли он вообще? И если да — то в чем истинное его призвание? Что он пережил сердцем, жизнью? Родной русский язык обязаны мы были изучать неустанно: Учились мы, прикасаясь к рукописи, умению оберегать самобытность писателя в том случае, если пишущий обладал ею или требовать от автора, по крайней мере, строгого соблюдения грамматических и общепринятых литературных норм если самобытности не оказывалось.

band odessa а я иду знакомой улицей

Штампы, стереотипы, трафареты чиновничьей речи преследовали мы непреклонно. Книга шла к детям, по первым книгам дети усваивают родной язык.

Он обязан быть богатым и — чистым. Казалось бы, в годы повальной его бюрократизации и разнузданной вульгаризации, расхлябанности, да и самой заурядной неграмотности — борьба вполне своевременная.

Но под чистотой начальнички наши понимали, на беду, очищение от жизни, безличие, скудость, пресность, стерильность, дистиллированность, выхолощенность — гладкопись. Мы же вели борьбу за выразительность, за словесное изобилие и разнообразие, за естественность внутреннего жеста, рождающего разнообразие интонаций, за живую разговорную речь — это с одной стороны; и за классическую литературную, проверенную, отборную, унаследованную от поэзии и прозы XIX века — с.

При чем тут искусство и кто смеет брать на себя смелость отличать талантливое от бездарного? Оба определения — ненаучны. Вторым предметом раздора между нами и вышестоящими оказалась игра.

Здесь, однако, я излагать их не стану.

band odessa а я иду знакомой улицей

Драматические истории борьбы за сказку подробно изложил К. Две главы посвящены там редакторскому искусству Маршака. Там и рассказано, каким литературным традициям пытались мы следовать, а от каких отбивались. К соответствующим главам моей книги я и отсылаю читателя.

А также к некоторым статьям и воспоминаниям на ту же тему. Были мы и сами в известной мере заражены правительствующей идеологией.

Красивейший Буги-Вуги! Band ODESSA - А я иду знакомой улицей. NEW 2017

Ильина — рассказ весьма умелый — и великолепную поэму Маршака о Днепрострое: Я стеной тебя запру. Самые темы их были для нас в ту пору не только навязанными сверху: А в сельском хозяйстве? Скучающими пассажирами глядели мы на неоглядные поля, пробегающие мимо вагонных окон; экскурсантами — на станки в заводском цехе. А главное — мы спешили. Мы вечно спешили — не куда-нибудь, а на работу. Сверхсрочно съездить в типографию, на другой конец города хотя бы и ночьювнести новую поправку в уже сверстанные листы.

Обсудить вместе с художниками расположение картинок над четверостишиями. Съездить в две-три школы, чтобы проверить, как слушают дети новый рассказ Пантелеева. Нам казалось — мы заняты важнейшим делом на свете. Хорошо или плохо, справедливо или несправедливо управляет огромной страною послереволюционная власть — а детей наших в любых обстоятельствах надлежит учить русской грамоте. В этом наш долг, долг интеллигенции. Не так ли, дорогой читатель?.

Начали такое творить, получился золотой состав — ритм-секция, соло — гитара и саксофон. Так играли месяц, потом он нас покинул. Долго искали замену, вокалистов перебирали даже, потом дали объявление, что ищем трубача и к нам приехал парень из Западной Украины — Руслан. Потом на улице появился конкурентный состав.

Ребята тоже очень хорошо играли, правда, у них все было спокойно, лаунж. Наша же музыка больше танцевальная, мы создаем драйв, движение. И вот конкурентов тоже покидал один из участников, мы перетянули из этого коллектива себе бас-гитариста.

Практически всех музыкантов, которые играют на улице, знаем. Потому что нам приходится с ними договариваться, кто куда выходит, во сколько, зачем и так далее.

Чтобы мы друг другу не мешали, это такая культура уличная. Первый опыт Первый раз я выступал на улице еще в году. Я еще на гитаре играю и пою. Так получилось, что как раз был кризис, не было работы, поэтому пошел брынчать на улицу. Для меня это был очень сильный перелом, потому что сама мысль — играть на улице - стыдно. Музыканты это, наверное, воспринимают в стиле "О, ты так низко пал, что уже и на улице играешь, это как побираться".

Но с другой стороны, из-за того, что я этот барьер перешел, уже больше никогда не буду прежним. Очень многим людям тяжело эмоционально перебороть, все стесняются, напрягаются.

  • NEW 2017! Band ODESSA ТЫ ОДНА- АВТОР ВИДЕО ОЛЬГА РУДНЕВА
  • 2017 Band ODESSA
  • В Одессе группа уличных музыкантов собирает толпы поклонников и срывает овации

Для меня это был шок, но получилось так, что во время кризиса в моей жизни не нашел других вариантов. Было очень тяжело, я сильно переживал. У меня много друзей, которые до сих пор смотрят и говорят, как ты до этого докатился?

А с другой стороны, есть знакомые, например, из музыкального училища, они еще с первых курсов начали играть на улице. Отрабатывают программу для учебы и зарабатывают деньги, довольно неплохо. Когда играли впервые с группой — это было ужасно. Никто не хотел нас слушать, все стало еще хуже, чем. Впервые мы играли вдвоем, было жутко, ничего не лепилось, очень коряво. Это было 4 месяца. Вообще наш коллектив - это такая вспышка. О заработке Первый раз, когда мы играли, заработали на бутылку "Живчика" газированная сладкая вода.

Целой бригадой ее выпили и пошли домой грустить. На свадьбы зовут, на корпоративы, в клубах играем частенько. Но уличная музыка для нас сейчас это дополнительные деньги.

По-разному бывает, иногда бывают дни, когда толпы вокруг нас огромные, но никто не бросает деньги, особенно вечерами. Бывает, что за 2 часа соберем 80 гривен, тяжелый труд все-таки. Ну и весело, это творчество, наше призвание, то, на что мы учились, но сейчас на такие деньги я даже не знаю, как прожить. Однажды, еще когда мы играли с саксофонистом, на Дерибасовской это было, приехал какой-то московский миллионер, он услышал, как мы играем, был немножко пьян, ему так понравилось, что он начал кидать просто по гривен буквально каждые 20 минут.

Красивейший Буги-Вуги! Band ODESSA - А я иду знакомой улицей. NEW

И в тот день мы заработали на человека по гривен. Парни устраивают настоящее шоу на улицах Одессы. Сергей Василевский О репертуаре Играем то, что нам нравится, то, что знают люди - это важно, в основном самые хитовые композиции, которые все любят. Мы пробовали как-то с очень хорошими вокалистами выступать и вот этот эффект, который есть у нас, он исчезает.

Слушатели начинают оценивать голоса, манеры, вдумываться в слова, сравнивать с оригиналом и драйв пропадает. Вместо того, чтобы наслаждаться музыкой, люди начинают напрягаться.